Человек, с которым я живу, утром укутывает меня двумя одеялами. Потому что встает раньше. И мне будет холодно, когда я останусь досыпать одна.

При этом он абсолютно не романтичен и вручает мне дурацкие подарки. Однажды это был пляшущий чупа-чупс. Синий и заводной. Может, он был метафорой каких-то особых чувств. Я смогла оценить его пользу только спустя два года. Когда кормила завтраком Иркиного ребенка и эта фигня отбивала чечетку на столе, отвлекая Тёму от борьбы с кашей.

Про предложение руки и сердца я помолчу.
(молчит)

Он до сих пор назначает мне свидания. Мы идем пить кофе и в обнимку шататься по городу. Когда мы вдвоем, нас вообще никто не интересует.
Однажды, в институте еще, я хотела намекнуть на приглашение в кино. Говорю ему: в Мираже, мол, такой-то фильм. Он в ответ: Да? Классно! Надо будет Пашке (брату) сказать.
Вот балда, думаю.
С тех пор я все говорю прямо.
Без стратегий и тактик.

Все наши завтраки, обеды и ужины проходят за болтовней.
Почему-то, спустя 10 совместных лет, все еще есть что обсудить. Более того, нас постоянно преследует чувство, что много не успеваем. Если мы спорим и ссоримся, то точно не из-за бытовухи. Однажды между нами был натуральный арабо-израильский конфликт - не разговаривали три, кажется, дня и чувствовали себя как на передовой. Дураки.

На всех семейных праздниках мне приходится отплясывать с кем-нибудь другим.
Зато, когда мы одни дома, он нередко приглашает меня танцевать, если звучит что-то подходящее.

Когда-то я подумала, что если он умрет раньше меня, я просто не буду знать, что дальше делать. Пустота. Потом я придумала выход – самоубийство. И мне полегчало, кстати, от этой мысли.
Сейчас я надеюсь, что с годами стану сильнее и смогу дожить сколько мне там положено.
Или пусть нафиг он берет на себя эту тяжесть и живет дольше меня.

Мне кажется, что он самый лучший муж. Хотя так ведь думают все, кто любит того, кто рядом с ними.
Ну и ладно. Без оригинальностей.